Тайна памятника в посёлке Чернь

30 мая 2019, 13:10

Начну с банальности. Любое путешествие — это всегда шанс на открытие. Оно не обязательно должно быть вселенского масштаба. А только лишь открытие для себя. Таким открытием стал памятник в посёлке Чернь.

Ничем неприметный населенный пункт по дороге в Орёл за исключением памятника, стоящего на возвышении на противоположной стороне дороги. Памятник — двое бородатых мужчин в полный рост.

Что здесь делают Карл Маркс И Фридрих Энгельс? Почему не Ленин? — первое что пришло в голову. Правда показалось, что Энгельс напоминает Ивана Тургенева. На обратном пути решили уже остановиться, чтобы рассмотреть подробнее памятник.

Возвращаясь домой из Орла, сначала заехали в Мценск. Город старше Москвы на год. Но если Москва сегодня столица, то Мценск — очень небольшой и очень тоскливый районный городок. Негатива добавлял отдыхающий у Вечного огня.

Мценск

Потом путь лежал в Спасское-Лутовиново — родовое имение Ивана Тургенева. Красота. Никаких забот. Всё располагает к творчеству. В юности я прочитал практически все романы писателя от «Отцы и дети» до «Накануне». Но его биографию знал в школьном объеме.

Спасское-Лутовиново

Очень симпатичная действующая школа. В такой хочется учить и учиться.

школа

Наконец, снова посёлок Чернь. Приближаемся к памятнику. Нет, это не основоположники марксизма. А классики русской литературы Лев Толстой и Иван Тургенев. Возник вполне естественный интерес к истории памятника, который, на мой взгляд, не представляет особой художественной ценности.

Так бывает. Заурядный факт (памятник ) стал той нитью, на которую нанизались интереснейшие события с неожиданными сюжетными линиями. В итоге сложилась история, в которой можно увидеть великих людей со своими слабостями и недостатками, а не застывших «классиков русской литературы».

Памятник

Памятник, о котором идет речь, был заказан по инициативе местного райкома партии. Изготовили его москвичи — скульптор Павел Шимес и архитектор кинИгорь Студеникин в 1985 году. Скульптуру привезли в Чернь. Сменилось руководство района, и памятник два года пролежал на складе. И был уже установлен в 1987 году.

Установка памятника великим писателям именно в Черни имеет символический смысл. Поселок расположен на границе Орловской и Тульской губерний. В Орловской — имение Тургенева Спасское-Лутовиново, в Тульской — Ясная поляна. Писатели были не просто знакомы, а временами даже очень дружны.

На скульптурной композиции они изображены в момент ссоры, которая развела их на целых семнадцать лет. Ссора случилась весной 1861 года в орловском имении Афанасия Фета, куда Тургенев и Толстой были приглашены в гости. Причиной ссоры стала незаконнорожденная дочь Тургенева.

Они мирно пили кофе, и Иван Сергеевич, отвечая на вопрос жены Фета, с гордостью рассказывал, как его дочь занимается благотворительностью. В частности, описал, как дочь ремонтирует одежду бедняков.

Дальше диалог в описании Афанасия Фета:

— А это вы считаете хорошим? — спросил Толстой.

— Конечно; это сближает благотворительницу с насущною нуждой.

— А я считаю, что разряженная девушка, держащая на коленях грязные и зловонные лохмотья, играет неискреннюю, театральную сцену.

— Я вас прошу этого не говорить! — воскликнул Тургенев с раздувающимися ноздрями.

— Отчего же мне не говорить того, в чем я убежден? — отвечал Толстой.

Диалог в итоге закончился тем, что один великий писатель (Тургенев) пообещал «дать в рожу» другому великому писателю. Потом Толстой вызвал Тургенева на дуэль. Тургенев извинился. Дуэль не состоялась, но отношения были прерваны на целых семнадцать лет.

Из этой ссоры возникают два напрашивающихся вопроса. Откуда взялась незаконнорожденная дочь и почему Толстой так взъелся на Тургенева?

Судьбу дочери писателя не понять без рассказа (хотя бы очень краткого) про мать Ивана Тургенева, Прасковью Петровну Тургеневу (урожденная Лутовинова). Она являлась одной из самых богатых помещиц России. Её поведение можно охарактеризовать одним словом — самодрурство во всём. При этом она считалась достаточно образованной женщиной для того времени. Внешне она не была привлекательна, но женихов на её богатство хватало. Варвара Петровна к своим женихам была девушка требовательная. Никто не нравился. А годы идут. Ей уже 27. По тем временам возраст без шансов на замужество.

Очередным женихом оказался Сергей Николаевич Тургенев, знатного рода, красавец-офицер, но очень беден. Лутовиновой Тургенев очень и очень понравился. В результате слияния страсти одной и бедности другого брак был практически неизбежен. Отца Тургенева даже не смутил тот факт, что сын был на шесть лет моложе невесты: «Женись, ради бога, на Лутовиновой. а то мы скоро пойдем с сумой». В браке у них родилось трое сыновей: Николай, Иван, Сергей. Сергей Николаевич с регулярным постоянством изменял своей жене. В светском обществе он считался самым красивым мужчиной после императора Александра I . Для жены это не были секретом его измены. И она в отместку мужу завела себе любовника. Им стал домашний врач семьи — Андрей Берс. Варвара Петровна была старше своего любовника на 21 год. В 46 лет в 1833 году она рожает от Берса дочь, которую нарекли Варварой Богданович (Богом данная) — Лутовинова.

Прелесть этой сюжетной линии даже не в разнице в возрасте (хотя по тем временам случай небывалый), а в том, что у Андрея Берса уже в будущем законном браке родились две дочери Лиза и Соня. Соня — Софья Андреевна, жена Льва Толстого. Фактически Варвара приходится родственницей Толстому, свояченицей, так сказать.

Теперь уже можно вернуться к рассказу о судьбе незаконнорожденной дочери писателя. Пелагея родилась в 1842 году в результате любовной связи Ивана Тургенева и вольнонаёмной белошвейки. Варвара Петровна, узнав о беременности белошвейки, отослала её в Москву. Через год она забирает ребёнка к себе, а белошвейке назначает приличное содержание.

«B се эти годы девочка находилась в родовом имении Bарвары Петровны на положении крепостной, иногда, когда у помещицы находились гости, она велела одевать Пелагею в чистое платье, и девочку выводили в гостиную, а Bарвара Петровна, забавляясь, просила гостей определить, на кого та похожа».

О существовании дочери Тургенев узнаёт только через восемь лет. Он забирает её из поместья. И отправляет жить — к кому бы вы думали — Полине Виардо, которая обещала воспитать из его дочери «благородную девицу»! Для начала сменили имя Пелагея на Полинет.

Именно из-за этой девочки Тургенев обещал «набить рожу» Толстому. Общеизвестно, что у Толстого был достаточно тяжёлый характер. Но в данном случае дело не только в характере. Скорее всего, Льва Николаевича имелся и личный мотив, чтобы «зацепить» Тургенева.

Личный мотив — обида за младшую сестру Марию Николаевну Толстую. Мария Николаевна в 17 лет вышла замуж за своего троюродного брата графа Валериана Петровича Толстого, который был старше её на 17 лет. Жила в его имении Покровское Чернского уезда. И вновь Чернь.

Муж ей, как водится, изменял. И как часто бывает, об изменах мужа, она узнала последней. К тому времени у неё уже трое детей. В 1854 году она приехала к Тургеневу в Спасское-Лутовиново для первого знакомства. Мария Николаевна влюбилась в симпатичного и обаятельного писателя. Тургеневу она тоже очень нравилась.

«»Сестра его одно из привлекательнейших существ, какие мне только удавалось встретить. Мила, умна, проста — глаз бы не отвел. На старости лет (мне четвертого дня стукнуло 36 лет) — я едва ли не влюбился,» — пишет он в одном из писем другу.

Через три года после знакомства, устав от измен мужа, она уходит от него. Появилась надежда, что с Тургеневым у неё сложатся серьезные отношения. Увы… Писатель пообещал «оставаться ее другом, пока будет жив». Не более того. Такое отношение Тургенева к любимой сестре может бытьобидело Толстого. И свою обиду выместил на дочери Тургенева. А, может быть, всё было иначе.

Вот такую я узнал историю, благодаря странному памятнику. А ведь мог и не остановиться в Черни. И тогда была бы совсем другая история.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

Чтобы осветить проблему с разных точек зрения мы даём возможность авторам высказаться, даже если их мнение частично или полностью не совпадает с мнением редакции. Стать нашим автором можно, предложив свою статью для публикации.

18.210.22.132

1 807 (+8)
Ошибка в тексте? Выдели её и нажми Ctrl+Enter
Цитата: А, может быть, всё было иначе.
Кто знает, кто знает…
…единственной сестре писателя, той самой горячо любимой братьями Машеньке, которая во время их детских прогулок по московским бульварам должна была на Пречистенском говорить по-русски и называться соответственно русским именем, на Никитском преображаться в Мари и переходить на французский, а уж на Тверском и вовсе становиться болтающей по-английски Мэри.
…Валерьян Петрович… Служил граф в гусарском полку принца Оранского и перед женитьбой на семнадцатилетней Марии Николаевне Толстой вышел в отставку с чином майора.
… Машенька-младшая, со своей стороны, ни в чем не стала противиться воле старших. Между тем… она превратилась в очаровательную женщину. Ее интересы, понимание жизни, увлеченность музыкой и литературой не находили ни малейшего отклика у мужа. Очень скоро дело дошло до того, что под благовидным предлогом граф Валерьян Петрович построил рядом со старым новый барский дом, куда и перешла жить Мария Николаевна с фортепьяно, подаренным ей братом Львом, и детьми, но уже без графа.
К тому же выявилось еще одно неблаговидное обстоятельство в жизни Валерьяна Петровича. Еще до свадьбы он начал жить со своей крепостной, имел от нее множество детей и не собирался менять образа жизни. На дом для законной жены он не слишком потратился: в доме были всего две прехорошенькие комнаты с роялем в спальне, за которым Мария Николаевна проводила долгие часы. Музыкантшей она была очень хорошей.
…Тургенев нанес Толстым ответный визит, после которого написал Некрасову, что жена графа премилая женщина, умна, добра и очень привлекательна. Дружеские отношения завязались, а в 1856 году графская чета и вовсе пробыла целую неделю в Спасском. Своим стало для Тургенева графское Покровское, отстоявшее от него всего в 20 верстах, и увековеченное в Анне Карениной белокаменный дом среди вековых лип. Но все для него решалось присутствием Марии Николаевны с каким-то глубоким выражением глаз, искренностью сердца, величайшей впечатлительностью нерва и притом умной, как день.
…он остро сознавал, что не имел права ни на что. Ни сблизиться с поразившей его воображение женщиной, ни лишний раз с ней заговорить, тем более наедине, ни выйти пройтись по парку, ни даже написать отдельной, ей адресованной записки, пусть даже самого невинного и делового содержания. В лучшем случае это были поклоны, которые приписывались в письмах к мужу. Но отказать себе в возможности хотя бы издали видеть Марию Николаевну Тургенев уже не мог. В письмах всем близким друзьям и даже простым знакомым начинают мелькать упоминания о графской чете: хотя бы так можно поговорить о графине, коснуться какой-то ее черты, слов, особенностей поведения. Настоящим праздником становилась возможность почитать для Марии Николаевны вслух литературные новинки.
Но то, на что закрывал глаза Лев Николаевич Толстой и чего просто действительно не замечал, Тургеневу слишком скоро становится очевидным. В 1857 году он напишет дальней родственнице Толстых об уходе Марии Николаевны от мужа: Все это меня мало удивило по логике вещей так оно и должно было случиться муж сестры Толстого нечто вроде деревенского Генриха VIII, похож на него, очень толст, у него много любовниц и десятки незаконных детей. Нет, он никак не способствовал этому разрыву. Никогда не поднимал разговора подобного рода. Напротив, уже зная о наступившем разладе, продолжал в письмах передавать поклоны и шутливые вопросы вашему супругу. Правда, теперь он позволяет себе адресовать письма графине. Часто вспоминаю Вас во время дороги и теперь мне все мерещится Ваша квартира с своими фантастическими стульями и ужасными картинами это о посещении графской квартиры в начале 1855 года в Москве. Чуть ли не в следующем письме он пишет о недомогании Марии Николаевны: Меня беспокоит приписка Вашего мужа он говорит о Вашей болезни надеюсь, что она незначительна и не более, как грипп. Тургенев знает от общих знакомых, что дело не в физическом заболевании. Разрыв с мужем продолжал углубляться, и Иван Сергеевич старается всеми способами поддержать дорогое ему существо, пишет об их дружном житье-бытье будущим летом: мы все заживем припеваючи. По-прежнему он упоминает графа Валерьяна. Кто знает, заметит он позже, какое решение погубит или, наоборот, спасет человека, тем более женщину. Пусть Мария Николаевна между строк прочтет о его собственных чувствах, настолько очевидных, что П. В. Анненков в апреле 1855-го упрекнет его: вы в удовольствиях общества и соседства, стало быть, писем вам не очень нужно.
Спустя год тот же П. В. Анненков отметит, что Тургенев ничего не сообщает о знакомых и знакомках. Я часто видаюсь в течение лета с Вашими родными и полюбил их от души, пишет Тургенев Льву Николаевичу Толстому. Право, досадно вспомнить, что, будучи такими близкими соседями, мы так поздно сошлись. Лев Толстой отзывается в письме сестре: Больше всего я его полюбил за то, что он вас тебя, и Николеньку, и Валерьяна так любит и ценит. Тем горше было обоим разочаровываться в иллюзии семейного счастья. Тургенев не скрывает своей тревоги в письмах друзьям. Раз за разом в письмах появляются строки: что он находит Марию Николаевну не совсем здоровой, графиня немного грустна и похудела, граф цветет, как пион. Это Толстой, брат, вправе советовать сестре оставить мужа после того, как между двумя его крепостными фаворитками вспыхивает дикая ссора и одна из ее участниц представляет графине письма Валерьяна Петровича, в которых тот строит откровенные матримониальные планы в случае кончины супруги. Только после того как к нему придет письмо самой Марии Николаевны о полном разрыве, Тургенев отзовется: Меня особенно порадовало в Вашем письме спокойная твердость, с которою Вы взглянули на Ваше положение и на Ваше будущее. Это положение довольно затруднительно, но оно НЕ ЛОЖНО это главное Надобно стараться определить эти отношения теперь же и раз и навсегда Жизнь на берегу Снежеди с ее смеющейся (извините за выражение) пошлостью и глухонемыми скорбями не могла не разрушать Вас понемногу; все это надобно понимать сбросить навсегда. Его собственное положение? Его чувства? Он не чувствует себя вправе обременять любимую женщину еще и ими. К тому же чувства Марии Николаевны к мужу не вполне исчезли, и Тургенев это остро ощущает.
Она ведь и в самом деле напишет в эти дни Т. А. Ергольской: Сообщите Льву о том, что пишет граф Валерьян, и судите сами. Он мне пишет, что развод очень повредит его положению и доставит ему много неприятностей и т. д. Возможно, он преувеличивает, но я знаю, как он самолюбив, и понимаю, что ему будет нелегко. Имею ли я право так поступать? Мне кажется, да, для меня это очевидно, но суждение мое, наверное, пристрастно: ведь он принес мне столько страданий
Как много теряет в своей былой привлекательности Париж и Куртавель, куда Тургенев уже перестает стремиться с былым желанием. Мысль о семье, которая приходит в Переписке, не впечатлениями ли Покровского она была подсказана? Но он не может удержаться, чтобы не прочесть в Покровском своего Фауста, написанного, по выражению М. А. Стаховича, для нее и про нее: О, мой друг, я не могу скрываться более Как мне тяжело! как я ее люблю! Ты можешь себе представить, с каким горьким содроганьем пишу я это роковое слово. Я не мальчик, даже не юноша; я уже не в той поре, когда обмануть другого почти невозможно, а самого себя обмануть ничего не стоит. Я все знаю и вижу ясно. Я знаю, что мне под сорок лет, что она жена другого, что она любит своего мужа; я очень хорошо знаю, что от несчастного чувства, которое мною овладело, мне, кроме тайных терзаний и окончательной растраты жизненных сил, ожидать нечего, я все это знаю, я ни на что не надеюсь и ничего не хочу; но от этого мне не легче. Уже с месяц тому назад, начал я замечать, что влечение мое к ней становилось все сильней и сильней. Это меня отчасти смущало, отчасти даже радовало, Но мог ли я ожидать, что со мною повторится все то, чему, казалось, так же, как и молодости, нет возврата? Нет, что я говорю! Так я никогда не любил, нет, никогда! Манон Леско, Фретильоны вот были мои кумиры. Такие кумиры разбить легко; а теперь я только теперь узнал, что значит полюбить женщину. Стыдно мне даже говорить об этом; но оно так. Стыдно мне Любовь все-таки эгоизм; а в мои годы эгоистом быть непозволительно: нельзя в тридцать семь лет жить для себя; должно жить с пользой, с целью на земле исполнять свой долг, свое дело. И я принялся было за работу Вот, опять все развеяно, как вихрем! Теперь я понимаю, о чем я писал тебе в первом моем письме; я понимаю, какого испытания мне недоставало. Как внезапно обрушился этот удар на мою голову! Стою и бессмысленно гляжу вперед: черная завеса висит перед самыми глазами; на душе тяжело и страшно! Я могу себя сдерживать, я наружно спокоен не только при других, даже наедине; не бесноваться же мне, в самом деле, как мальчику! Но червь вполз в мое сердце, и сосет его днем и ночью. Чем это кончится? «Смысл переживаний Тургенева до конца понял только Лев Николаевич Толстой: Чтобы понять Тургенева, нужно читать Фауста. Сомнения сменяются здесь мыслью об истине. А судьба Марии Николаевны она осталась в окружении все тех же любящих родных, всеми опекаемая и одинокая. Шестого января 1865 года она гостила с детьми в Ясной Поляне и в какой-то момент почувствовала, как кто-то сильно ударил ее по плечу. Но около нее никого не было, и только через некоторое время выяснилось, что именно в эту минуту в Липецке скончался живший там граф Валерьян Петрович.
Кстати сказать, это Тургенев заметил в графине впечатлительность страшную, суеверие и подозрительность, влюбчивость и полное отсутствие чувственности, которые он использует как портретные черты героини своей Незавершенной повести.
Спустя шесть лет, оказавшись в Петербурге, где в то время находился Тургенев, Мария Николаевна захотела с ним увидеться: Очень желала бы Вас видеть, много бы могла сообщить Вам интересного, и Вы, как психолог, могли бы даже извлечь пользу из моих рассказов. Откликнулся ли Тургенев на запоздалое приглашение? Вряд ли. В истории, начавшейся на зеленых тихих берегах Снежеди, он не мог стать психологом, но навсегда остался разочарованным в своем едва ли не самом сильном чувстве человеком. Во всяком случае, литературоведам неизвестен его ответ. А еще через пять лет Тургенев напишет в письме к их общему знакомому о встречах в Покровском: Помните террасу и гимнастические упражнения, и графиню?… Как это все уже далеко!
Между тем жизнь сестры великого Толстого и в самом деле сложилась необычно. Путешествуя по Европе, она встретила бывшего моряка, тяжело больного виконта де Клеена. Его очень посредственные музыкальные способности она приняла за талант, стала всеми силами поддерживать, не думая о замужестве. Появившаяся внебрачная дочь резко усложнила ее положение. Любимый оказался недостойным принесенных ради него жертв. Кончила Мария Николаевна свою жизнь в Шамординском монастыре. e-reading.club
Ну вот…
А то сериалы, сериалы…
Жизнь, она такие сюжеты подкидывает, что не один режиссёр не придумает.
Раньше ни ТВ ни Интернетов не было. Люди музицировали, стихи читали, танцевали, гуляли, в театры выезжали, в гости, общались близко, вживую, путешествовали. А не на работе торчали с 9 до 18. Времени, да и возможностей для романов и вообще разного рода любовных историй было больше.
nfhfynek: Люди музицировали, стихи читали, танцевали, гуляли, в театры выезжали, в гости, общались близко, вживую, путешествовали. А не на работе торчали с 9 до 18.
Что верно, то верно. А ещё в 36 лет уже старыми считались. А сейчас, Путин говорит, что в 60 лет молодые ещё на пенсию рассчитывать. Работайте с 9 до 18.
lenivets: Что верно, то верно. А ещё в 36 лет уже старыми считались. А сейчас, Путин говорит, что в 60 лет молодые ещё на пенсию рассчитывать. Работайте с 9 до 18.
Да, я тоже была шокирована старостью Тургенева в 36 лет. Люди как то интенсивнее жили, что ли.
А щас одно и тоже, одно и тоже, по большому счёту, лямку тянешь.
Хотя, с другой стороны анек. в тему

nfhfynek: Люди музицировали, стихи читали, танцевали, гуляли, в театры выезжали, в гости, общались близко, вживую, путешествовали. А не на работе торчали с 9 до 18. Времени, да и возможностей для романов и вообще разного рода любовных историй было больше.
Зачем же так мрачно. Всё перечисленное никуда не исчезло. Даже «с 9 до 18» не мешает. А у ж путешествовать можно в разы удобнее и быстрее. Было бы желание.
nfhfynek: А не на работе торчали с 9 до 18
Зато крепостные весь световой день впахивали!
yans: Даже с 9 до 18 не мешает
Это если в родном селе работаешь, а если по 2.5 часа в 1 конец едешь, то сил иногда даже поесть не остаётся, какие уж там театры! Я в Москве работала — от дороги больше уставала, чем от работы
))))) рнбята бчли те ещё)))
yans: Зачем же так мрачно. Всё перечисленное никуда не исчезло. Даже «с 9 до 18» не мешает. А у ж путешествовать можно в разы удобнее и быстрее. Было бы желание.
alionka666: Зато крепостные весь световой день впахивали!
Склоняюсь к мысли, что мы, работающие с 9 до 18, или в смену, короче наёмные работники, подчиняющиеся дисциплине согласно Трудового кодекса, ближе, действительно, к крепостным, нежели к графьям/помещикам
Это, ежели — человек творческий, который свободно распоряжается своим временем, пописывает, подфотографирует, тогда да 
А у работающего человека получается — есть работа, часто пашешь без отпуска, или в удобное работодателю время берёшь по 2 недели.
И вообще в результате — есть работа, есть деньги, нет времени/возможности. Нет работы — есть свободное время, нет денег, возможности есть, но они не могут быть реализованы.
Как-то так.
franz1419:))))) рнбята бчли те ещё)))
И ещё, грубо, но точно: прежнее блядство заменено сегодня потреблятством
nfhfynek: Это, ежели человек творческий, который свободно распоряжается своим временем, пописывает, подфотографирует, тогда да
Да, перестаньте. Большинство моих знакомых те самые от 9 до 18. И это им не мешает ходить в театры, путешествовать. И я, кстати, преимущественно езжу в праздничные и выходные дни. Все поездки достаточно бюджетные. Вопрос стоит исключительно в плоскости желания-нежелания. Как-то так.
nfhfynek: И ещё, грубо, но точно: прежнее блядство заменено сегодня потреблятством
Никто и ничто не мешает вернуться к прежнему.
yans: Даже с 9 до 18 не мешает.
Это очень сильно зависит от места работы.
Если, например, диспетчер сидит в каморке у экранов, так там поссать некогда, не то, что романы крутить.
У современных работодателей всё больше входит в моду обвешать всё вокруг камерами и следить за сотрудниками. Роман на камеру, может и красиво, но очень скоротечно. В отделе кадров поржут.
А, когда с работы в 21 час домой вошёл, не до романов уже, ибо в 6 часов подъём и на работу.
Так что мешает. Сильно мешает.
lenivets: Это очень сильно зависит от места работы.
Если, например, диспетчер сидит в каморке у экранов, так там поссать некогда, не то, что романы крутить.
У современных работодателей всё больше входит в моду обвешать всё вокруг камерами и следить за сотрудниками. Роман на камеру, может и красиво, но очень скоротечно. В отделе кадров поржут.
А, когда с работы в 21 час домой вошёл, не до романов уже, ибо в 6 часов подъём и на работу.
Так что мешает. Сильно мешает.
Да, по молодости и на работе романы случались. Щас как-то всё меньше наблюдаю.
А про свободное время — да, пока доедешь, в магазин зайдёшь, приготовишь… ТВ и спать ИМХО
yans: Да, перестаньте. Большинство моих знакомых те самые от 9 до 18. И это им не мешает ходить в театры, путешествовать. И я, кстати, преимущественно езжу в праздничные и выходные дни. Все поездки достаточно бюджетные. Вопрос стоит исключительно в плоскости желания-нежелания. Как-то так.
Мы немного о разном. Я о неспешности дня тургеневской барышни, не обременённой бытом/работой, настроенной на любовные переживания.
И современная женщина — учёба, работа, быт.
Есть энергичные, но по моим наблюдениям всё-таки или карьера, или диеты/спа-салоны/тренажерные залы и путешествия в теплые страны показать накачанное уже загорелое тело. Конечно, вылазки в кино/театры/цирк скоро рядом будет — никто не отменял, но всё меньше это хочется делать. Эх, возраст уже гораздо больше 36 лет, однако
yans: Никто и ничто не мешает вернуться к прежнему.
Сам смысл предназначения женщины изменился (я не о том, хорошо это или плохо, это данность). Девушка (ну, если барышня тург.) воспитывалась — умение понравиться мужчине, вести себя в обществе, вести дом и т. п. Со стороны мужчин — культура ухаживания, поведения. А сейчас — харрасмент А почему, а потому, действительно, что много приставаний начальников к эмансипированным женщинам, которые тург. барышнями себя не позиционируют. И нарастает, как снежный ком эта тема. Самостоятельность женская — отсутствие культуры ухаживания со стороны мужчин — нежелание женщин поддаваться приставаниям — юридическая сторона — ограничение общения полов на работе. Остаётся время — на проезд и дом. Ну и выходные… В которые многим хочется тупо отоспаться
lenivets: Это очень сильно зависит от места работы.
Действительно, все очень индивидуально.
nfhfynek: Эх, возраст уже гораздо больше 36 лет, однако
Скажу банальность. Возраст не только цифра в паспорте, а во многом состояние души. Навидался на своем веку 30-летних «стариков».
yans: Действительно, все очень индивидуально.

э
Пародия (из приличных)
Мама — летчик? Что ж такого?
Николай Евдокимов 23
С лесенки ответил Вова:
— Мама — летчик?
Что ж такого?
Вот у Коли, например,
Мама, блин, акционер!
И на акции «Газпрома»
Сразу два купила дома:
На Майорке, на Рублёвке,
Там дворцы, а не «хрущёвки»!
А у Вити, что с Арбата
Папа с мамой депутаты.
У них личный самолёт
И свой собственный пилот.

В разговор вмешалась Даша:
— А у Ксюши вон мамаша
За гроши пошла в аптеку,
И ввязалась в ипотеку…
Катьке вон не повезло -
Папа слесарь, как назло.
Да и мало ль невезучих,
Их в стране сегодня тучи!

В разговор вступил Роман:
— А мой папа — капитан!
Но не тот, кто командир,
Чей с погонами мундир,
И не тот, кто в океане,
С мелочёвкою в кармане.
Капитан он «Спартака»!
Он мячу даёт пинка.
Всё законно без обманов,
За сезон по триста лямов!
Ни учитель, и не врач
Не урвут такой калач!

Подытожил тему Вова,
В разговор вступивший снова:
— Интересная страна!
Пашет кто тем грош цена!
Платят только дармоедам
Тем, труда кто не отведал.
yans: Скажу банальность. Возраст не только цифра в паспорте, а во многом состояние души. Навидался на своем веку 30-летних «стариков».
У сословия, обсуждаемого — было свободное время. Приёмами воспитания — развивалась душа. Романы в письмах позволили сохранить для нас разнообразие душевных проявлений. Мысль пришла, может быть ещё и поэтому, в том числе — старели быстрее — «душа трудилась», уставала.
У нас занятых — нет этого. Всё коротко, обыденно, направлено на сиюминутность, в основном. Не остаётся по большому счёту в памяти, ощущениях ничего.
Комментарии гостей публикуются только после подтверждения e-mail адреса