Отношение Владимира Ильича Ленина к творчеству Виктора Гюго

9 536
Среда, 5 сентября 2018, 22:37

Владимир Ильич Ленин, — вспоминает Надежда Константиновна Крупская, — находясь во второй эмиграции в Париже, «…охотно читал стихи Виктора Гюго «Chatiments», посвященные революции 48 года, которые в свое время писались Гюго в изгнании и тайно ввозились во Францию. В этих стихах много какой-то наивной напыщенности, но чувствуется в них все же веяние революции».

Поэт проклинает черную декабрьскую ночь переворота, когда тиран, «плюгавый и презренный», задушил республику. «Каким безумием весь этот бред измерить!» — восклицает Гюго.

Строфы стихотворений дышат убийственным сарказмом:

Вперед, орда! Припрятав

Поглубже стыд, вяжи народных депутатов…

…пусть власть достанется бандитам.

Гюго полон негодования, и может ли быть иначе, когда «нация сгибается под игом деспотизма». В королевском замке устраиваются пышные празднества, а народ голодает и нищенствует.

Поэт воссоздает правдивые картины ужасной жизни народа, свидетелем которой он стал, побывав в подвалах Лилля, где ютится фабричная беднота.

Грозным предупреждением звучат его слова:

О, смейтесь, палачи,

Над павшей Францией! Она родится снова.

Стихи «Возмездий» полны зажигательных призывов к народу. Франция должна восстать, сбросить с себя иго поработителя:

Проснитесь же! Стыда довольно!

Презрите вражескую рать.

Пусть море встанет бурей вольной, -

Сограждане! Довольно спать!

Тайно распространяемые во Франции стихотворения «Возмездий» пользовались большой любовью народа.

«Я вспоминаю, — рассказывает Ромэн Роллан, — как ребенком я шел с отцом по полям и отец разговаривал со своими друзьями — обывателями захолустных городков и крестьянами. Вдруг один из них, просияв, принялся читать какое-то стихотворение из «Возмездий», а другие стали ему радостно подсказывать. А я, еще не знавший в то время этой книги, но часто слышавший ее название, произносимое так, точно это была библия бойцов, отдельные страницы которой словно прихотью ветра были рассеяны по всей стране, — слушал, затаив дыхание, с бьющимся сердцем, героическую риторику вместе с пением жаворонков, раздававшуюся над пашней.

Я постиг тогда царственную власть поэта, который правил народами, угрожая тиранам».

В изгнании Гюго написал свои лучшие социальные романы. «Отверженные» (1862), «Труженики моря» (1866), «Человек, который смеется» (1869) создали ему необыкновенную славу.

Революция 1848 года оказала плодотворное воздействие на творчество В. Гюго.

Революционное движение трудящихся помогло понять Гюго великий долг писателя — служение народу.

«Судьба рабочего везде, в Америке, как и во Франции, — писал Гюго в 1870 году, — приковывает мое самое глубокое внимание и волнует меня. Нужно, чтобы страдающие классы стали счастливыми классами и чтобы человек, который до сего дня работал в темноте, — работал отныне в свете».

Писатель страстно желал видеть тот день, когда будет уничтожено зло капиталистического общества: рабочий будет жить в человеческих условиях, женщина не пойдет на улицу продавать себя, дети не будут гибнуть от беспризорности.

Большие социальные проблемы нашли свое выражение в его замечательных романах и прежде всего в «Отверженных».

История жизни Жана Вальжана, Фантины, Козетты — не просто укор буржуазному обществу, это гневный протест писателя, начинающего понимать, что недостаточно одного милосердия, одной любви и филантропии, чтобы решить величайшую проблему XIX века — проблему жизни трудящихся масс.

Однако филантропия и идея всемогущества любви занимает в романе большое место.

Как известно, «Отверженные» Гюго писал на протяжении почти двадцати лет. Еще в 1847 году он читал своим друзьям некоторые главы этого романа.

По первоначальному замыслу автора роман должен был носить характер проповеди добра и милосердия. Главная роль в романе отводилась епископу Мириэлю Бьенвеню. После революции 1848 года прежний замысел романа не удовлетворяет писателя. Он значительно расширяет его. Роман достигает огромных размеров, представляя эпическую картину социальной и политической жизни Франции. В «Отверженных» развертывается весь колоссальный талант Гюго.

С большой художественной силой и вдохновением рисует Гюго Париж, овеянный духом революционной борьбы. Он показывает народ, воздвигающий баррикады, требующий свободы и справедливости.

ДРУГОЙ ПРЕЗИДЕНТ

 

1

Вот, консерваторы, избранник ваш законный!…

В дни безмятежные он был рычащим псом,

Драконом яростным, химерой разозленной,

А в дни беды — кротом!

Ища себе главу, они, — когда открыто,

Ломая все, гроза росла у наших стен, —

Нашли подлейшего. Коль не было Терсита,

То избран был Дюпен.

О властелин-народ! Свою спасая ренту,

Политиканы труд твой честный предают!

Гляди: в противовес бандиту-президенту,

Стал президентом — шут.

2

Скрипучим голосом напоминая клушу,

Трибунов пламенных, чтобы заткнуть им рот,

Язвил он… О, глупцы! Презреннейшую душу

Облечь в такой почет!

Избрали!… В гнусный день, когда свершалось дело,

Солдаты при штыках, свирепостью горя,

Вошли в священный храм, откуда людям рдела

Прекрасная заря!

Алтарь низвергнут был, насилия воскресли.

Тут честь и долг ему кричали, возмутясь:

«Встань! С молнией в руках встань на курульном кресле!»

Влезть предпочел он в грязь.

3

Пусть и лежит в грязи, избрав ее гробницей, —

Из памяти людей навеки прогнан прочь,

Пусть там разложится, став падалью безлицей,

Бесформенной, как ночь!

И даже, коль пойдут его искать в клоаке,

Пусть он останется в гнилье неразличим,

И все, что ползает, все, что кишит во мраке,

Пускай сольется с ним!

И пусть история, коль спросят, что такое

Лежит на гноище, брезгливый даст ответ:

«Как знать? Какое-то позорище былое,

Кому и клички нет!»

4

О, если б ад впускал подобные личины,

Их в горькой гордости не отгонял от врат, —

Скажите мне тогда, поэты, чьи дубины

Порог его хранят, -

Не правда ль — в бездне той, где обитает кара,

Где всем надеждам грань — пылающий фронтон, —

Скажи мне ты, пророк патмосского пожара,

Ты, Дант, и ты, Мильтон,

И ты, старик Эсхил, Электры знавший трепет, —

Не радостно ль мечтать, что мерзких масок бьют,

За преступленья мстя; что оплеуху влепит

Мосье Дюпену — Брут!

Брюссель, декабрь 1851

Всё творчество Виктора Гюго комфортно читайте по ссылке: odintsovo.info/white/photo.asp?div_id=7854

Новый комментарий добавить нельзя, тема закрыта
garpunkuls
garpunkuls
Лимассол, Антея стрит 4041
на сайте 16.12.2018 15:42

Блог (2384)
Фото (58172)